11 февраля в литстудии «Восьмерка» состоялся разговор на тему «Эротика в литературе. Грани возможного и допустимого»

Автор: Анна Казакова Опубликовано: 15.02.2016 Рубрика: Литературная студия |

Тема оказалась сложной не только из-за огромного объема материала, но и по причине того, что на эту тему трудно говорить. Ее могут «убить» как наукообразие, так и ирония, снижающая пафос эротизма и сводящая его до одной лишь телесности, до «процесса». Тогда как литература знает блестящие, возвышенные примеры эротизма — с давних времен, с поэтов Древней Греции и Древнего Рима.

К вопросу о гранях допустимого: критерии смещаются со временем, и культ тела в Древней Греции заменился самым жутким аскетизмом в средние века — с самоистязанием плоти. Позднее буржуазная мораль сменилась пролетарской теорией «стакана воды». Но все это не имеет прямого отношения к эротике, ибо она — атрибут человека и человечности, это богоданная сущность, отвергать или принижать которую так же нелепо, как и сводить всю человеческую жизнь к эросу и либидо. Без эроса человек так же неполон, как и без своей духовной, разумной компоненты. Противоречия тут нет, ведь только людям как разумному виду свойствен эротизм, в животном мире этого нет.

Что касается литературы, то, как заметил кто-то из участников дискуссии, «если ты влюблен, любая книга может стать эротической». Тогда текст служит для «донастройки» человека до некого интегрального целого. И тут поможет и «Песнь Песней», и Пушкин, и Бродский, и Гарсия Лорка.

Могут ли эти великие тексты стать пособием для пикаперов, которые якобы их цитируют с целью охмурения потенциальных жертв? Наверное, это зависит от интеллекта «жертвы» и от того, хочет ли «жертва» пасть жертвой. Во всяком случае, одна из очевидный граней эротики в литературе, как выяснилось уже в начале дискуссии, — это недовоговоренность, умолчание, «полуприкритость», запускающая фантазию читателя. Потому что физиологизм, который швыряют в лицо читателю современные авторы, не имеют отношения к эротике.

Жаркая дискуссия разговрелась по поводу набоковской «Лолиты», входящей, по разным рейтингам, в десятку-двадцатку-сотню лучших романов современности. На что имеет право литература? Может ли она стать инструкцией по соблазнению-совращению? Есть ли в этой книге эротизм? Кто в этом романе дьявол — Гумберт-Гумберт или Лолита?

К финалу в дискуссии возникли даже социально-политические и правовые аспекты эротической литературы. А можно ли вообще что-то запрещать? Или восприятие текста целиком определяется особенностями личности, убеждений и воспитания читающего? Может быть, люди, в свое время запрещавшие «Лолиту», — просто ханжи?

Жизнь показала, что никакая цензура не способная сдержать или запретить эротизм как неотъемлемую часть человеческой натуры. Это значило бы запретить самого человека, запретить жизнь. Потому что, как сказал кто-то из великих, все дело в том, что Ванька любит Маньку и хочет на ней жениться.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Все права защищены © 2016 Ульяновская библиотека №8. Сайт друзей, сотрудников и всех любителей литературы Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru